04.08.2018 10:52

БРАТ НА БРАТА

БРАТ НА БРАТА

До недавних пор гражданская война в России в 1918-22 годах прошлого века в сознании многих-многих, выросших при советской власти людей, была славной страницей нашей истории. На самом деле события тех лет - это не столько фанфары побед, сколько кровавая трагедия разделённого, на две непримиримые половины, русского народа. Последствиями той братоубийственной войны стали раскол общества, обесценивание человеческой жизни, развал народного хозяйства, разрыв связей между людьми. Независимо от того, кто победил в гражданской войне, главной жертвой событий тех трагических лет является сам народ. Однако и сегодня, спустя почти век после её окончания, мы по-прежнему знаем о той войне очень мало. В истории гражданской войны до сих пор остаётся множество малоизвестных страниц. В моём материале речь пойдёт лишь об одном эпизоде той бойни - кровопролитных боях между «белыми» - войсками адмирала Колчака и «красными»-партизанской армией Щетинкина-Кравченко и поддерживающими её отрядами урянхов- тувинцев в августе 1919 года.

Урянайцы – мятежники

Как известно, в 1914 году, накануне Первой Мировой войны, над Урянхайским краем (ныне РТ, республика Тува, Тыва, Тувинская АССР) был установлен протекторат Российской империи. В этом же году был образован Белоцарск (ныне – г. Кызыл, столица РТ). В августе 1917 года Временное правительство подтвердило этот статус региона, учредив в нём должность комиссара по делам Урянхайского края и назначив на неё А. А. Турчанинова. Однако напуганная революционными событиями местная знать, стремясь упрочить своё положение, вступила в переговоры с китайскими и монгольскими властями о смене подданства.

В этом деле, что называется «масла в огонь» подлил и большевистский губернский совет, выступивший 27 марта 1918 года с декретом о признании независимости Урянхайского края от России. Через два с половиной месяца, 18 июня, тот же совдеп подписал с верхушкой тувинской знати т.н. "Договор о самоопределении". В сложившейся ситуации, когда власть российского правительства над регионом дала слабину, тувинские нойоны –правящая верхушка Урянхая тотчас прямо заявили: "мы будем вынуждены подчиниться тому государству, на чьей стороне окажется право и сила".

В Западный Урянхай, на реку Хемчик, прибыли китайские чиновники. Для переговоров с ними VI краевой русский съезд откомандировал своего представителя Я. И. Мальцева. Он отметил наращивание в регионе военного присутствия Монголии и Китая. Мальцев сообщал: "Никакие переговоры представителей русской власти с урянхайскими нойонами восстановить прежнее положение здесь не могут. Для того, чтобы сохранить в крае спокойствие и хотя бы на время вернуть существовавшее положение вещей, необходима немедленная присылка сюда воинского формирования. С правом организации нами в случае надобности потребного количества русских добровольческих дружин. В противном случае мы и здесь, как говорят нам туземцы, окончательно потеряем лицо".

ОТПРАВКА КАЗАЧЬЕЙ СОТНИ

Сибирское правительство адмирала Колчака после свержения т.н. "первой советской власти" большевиков в ключевых местах азиатской части Сибири (вдоль Транссибирского железнодорожного пути) направило циркуляр с сообщением о подтверждении протектората России над Урянхайским краем. Оно заявило о полной отмене всех ранее данных распоряжений большевистских совдепов.

Для упрочения своего положения на далёкой сибирской окраине правительство адмирала А.В. Колчака приняло решение послать в Урянхай мобильное военное подразделение. Командир Степного корпуса П. П. Иванов-Ринов 30 июля 1918 года приказал начальнику 3-й Сибирской казачьей дивизии выделить одну казачью сотню Сибирского казачьего войска. И направить её в Белоцарск, в распоряжение облкомиссара по делам Урянхайского края и русских переселенцев. В приказе командира Степного корпуса говорилось: "…сотня отправляется в Урянхайский край в интересах удержания края и поддержания в последнем законности и порядка, ввиду агрессивных действий монголов и китайцев, проявлений большевизма, грабежей скота урянхами и для охраны складов имеющегося на местах оружия".

Выбор командования пал на 6-ю сотню 3-го Сибирского казачьего полка, только-только прибывшую в Омск из Павлодара и укомплектованную мобилизованными в Павлодарском уезде молодыми сибирскими казаками 1916-1918 годов призыва. Командовал сотней подъесаул Распопин. Известно, что в Павлодаре жители и городская управа проводили отъезжавший отряд торжественно - с молебном, поднесением иконы и обедом. Офицеры и казаки отправились в путь 26 июня 1918 года. Судя по донесению начальника штаба Степного корпуса подполковника Л. Д. Василенко, из Омска сотню предполагали отправить 31 июля. В архиве сохранился план маршрута: от Омска до Красноярска она должна была следовать по железной дороге, затем на пароходе до Минусинска – центра одноименного уезда; Далее до Белоцарска - походным порядком в конном строю. Всего казакам предписывалось за 48 суток пройти около 650 вёрст. Из архивных документов известно, что казаки Распопина прибыли в Белоцарск днем 9 сентября 1918 года. Так краевой комиссар Урянхая получил для себя реальную военную поддержку.

Чтобы ещё более упрочить положение властных структур, было решено вернуться к обсуждению вопроса о переселении в Туранскую степь Урянхайского края большей части казачьего населения Енисейской губернии. Предполагалось, что они компактно расселятся здесь и образуют новую пограничную линию в Сибири. Ранее эту идею высказывали некоторые участники I съезда Енисейского казачества, который прошёл в Красноярске в мае 1917 года. Этот съезд и объявил о создании новой военно-административной единицы - Енисейского казачьего войска. Однако этот проект сибирского правительства о переселении казаков серьёзно ограничивал хозяйственные возможности других поселенцев и вызвал массовое недовольство местных жителей. Дело в том, что протекторат России над Урянхайским краем способствовал массовому переселению на его территорию русских - их численность к 1917 году достигала не менее 10 тысяч человек. В свою очередь, китайцы и монголы, осознав, что при подобном развитии событий они никогда не добьются решения территориального вопроса в свою пользу, совместными силами начали оккупационный захват Урянхайского края. С осени 1918 года сюда стали вторгаться китайско-монгольские отряды. Китайцы численностью в 130-150 человек обосновались в районе Чадана и Шагаан-Арыга, а под Белоцарском расположился монгольский вооружённый отряд в 300 всадников во главе с военным министром Внешней Монголии Хатан-Батором Максаржавом. Прибыв в Белоцарск, казачья сотня выставила пограничные посты. С ноября 1918 года сибирские казаки постоянно несли охрану русской границы с Монголией. Однако сил для надёжной охраны такого огромного края явно не хватало. Поэтому командир сотни раздал имевшийся в городе запас оружия по заимкам русских колонистов - на случай обороны от нападений отрядов монголов и китайцев. В конце сентября 1918 года в Белоцарск пришла тревожная телеграмма из российского консульства в монгольском городе Кобдо. Русский консул А. П. Хионин сообщил: "монгольские шайки пробираются к границе Урянхая с целью грабежа русского населения, а за ними едут китайские купцы с товарами и охраной, стремящиеся немедленно по изгнанию русского населения из мест его проживания, тотчас занять весь Кемчикский район".

Казачья сотня немедленно выступила на Кемчик, к монгольской границе. Здесь были обнаружены небольшие шайки монголов, терроризировавшие местное население. Начались боевые столкновения казаков с монгольской конницей. При попытке прорыва монголов на реку Чадан сибирские казаки подъесаула Распопина нанесли им решительный удар. Сотня захватила станковый пулемёт, около 80 винтовок и свыше 40 пленных. На допросах монголы сознались, что планировали захватить земли Урянхая. Разбив в нескольких боях монгольские отряды, в ноябре 1918 года казаки заняли участок границы с Монголией - 250 вёрст, выставили посты у горных проходов в наиболее уязвимых и опасных местах. Служба здесь была очень тяжёлой: 40-градусные морозы, жизнь в юртах. Люди часто болели, лошади, так необходимые в местных условиях, тоже страдали разнообразными недугами.

Личного состава постоянно не хватало, к тому же часть казаков пришлось отдать для организации связи и для конвоя русского краевого комиссара. Между тем разведка донесла, что монголы и китайцы вновь готовятся к вторжению в Урянхай. Красноярск в ответ на просьбы о помощи высылал патроны и винтовки, но отказывал бойцам отряда в подкреплении личным составом. Осознавая ненадёжность положения, подъесаул Распопин в декабре 1918 года созвал сход русского населения Кемчикского района. Он просил местное русское население содействовать казакам в деле обороны земель. Сход решил создать добровольческую дружину самообороны. Затем подобные дружины были образованы в Подхребтинском, Турано-Уюкском и Мало-Енисейском районах.

Всего в тот тяжелый момент в дружинники записались до 500 человек из числа русских колонистов Урянхая. По этому случаю, штаб Иркутского военного округа назначил на командные должности 8 офицеров и 2-х военных чиновников, а также выдал аванс в 300 тысяч рублей и недостающее оружие. Дружинники вместе с казаками несли службу в три смены - по 10 дней каждая. Изначально казачья сотня отправилась в Белоцарск на три месяца. В действительности она провела в Урянхайском крае почти год. Позднее эта конная казачья сотня, наряду с казаками 1-го и 2-го Енисейских полков, оказалась вовлечённой в тяжёлую вооружённую борьбу: сначала с монголо-китайскими отрядами и восставшими против русского населения урянхами, а затем - с внезапно появившимися красными партизанами из армии под командованием А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкина.

Судьба красных командиров

Несколько слов о красных командирах. Пётр Ефимович Щетинкин родился 21 декабря 1884 года в крестьянской семье, в селе Чуфилово Рязанской губернии. После демобилизации из царской армии остался жить в Сибири, работал плотником. Во время первой мировой войны был призван на военную службу. За отличия в боях награждён четырьмя Георгиевскими крестами и двумя французскими орденами, произведён в прапорщики, к февраля 1917 года был уже штабс-капитаном. Состоял в партии эсеров. После октябрьской революции активно участвовал в установлении советской власти в Ачинске. Работал начальником угрозыска и начальником оперативного отдела Ачинского совдепа. В декабре 1918 года организовал партизанский отряд, который действовал в тылу колчаковских войск. С марта 1919 года - командующий Северо-Ачинской партизанской группой.

С апреля, после объединения с силами А. Д. Кравченко, Щетинкин стал заместителем командующего и начальник штаба партизанской армии. Лично руководил боевыми действиями на 1-м Тасеевском партизанском фронте. В январе 1920 года Пётр Ефимович Щетинкин был назначен начальником Енисейской дивизии, но в феврале он снят снят с поста командира из-за столкновений этой дивизии с другими частями Красной армии и внутренней борьбы между служившими в дивизии эсерами и большевиками. Позднее избирался членом Красноярского губернского исполнительного комитета, заместителем председателя Ачинского уездного исполнительного комитета, членом Ачинского и Минусинского уездных комитетов РКП(б). Щетинкин был также членом Чрезвревтрибунала, судившего в мае - июне 1920 года бывших колчаковских министров. А в августе того же года формировал части РККА из числа пленных колчаковцев для отправки их на Южный (против Врангеля) и Западный (против частей польского буржуазного правительства) советские фронты. Именно из этого контингента был сформированы 15-я Сивашская и 21-я Сибирская стрелковые дивизии.

Военная карьера все годы гражданской войны шла у П.Е. Щетинкина в «гору». В мае - августе 1921 года он был начальником экспедиционного отряда Красной армии в Монголии, который воевал против войск белого барона Унгерна. За эти бои красный командир был награждён орденом Боевого Красного Знамени. Прокоммунистическое правительство Монголии присвоило ему звание "Железный Батыр". С октября 1922 года – Щетинкин стал командовать 9-ым кавалерийским полком ОГПУ. Позднее переведен начальником штаба пограничных войск СибВО. С 1926-го - инструктор государственной военной охраны Монгольской Народной Республики. Пётр Щетинкин был убит 30 сентября 1927 года в юрте своей любовницы в Улан-Баторе. Похоронен с воинскими почестями в Новосибирске, там ему установлен надгробный бюст.

Другим известным руководителем партизан на Енисее был Александр Диомидович Кравченко. Он родился в 1881 году в многодетной крестьянской семье. В 1905 году окончил Саратовское земледельческое училище. За антиправительственную деятельность среди крестьян его приговорили к двухлетнему тюремному заключению, вскоре заменённому солдатской службой. Был зачислен в школу прапорщиков военного времени, однако по окончании учёбы не получил офицерского звания. Вместо этого Кравченко уволили из армии за участие в боевой группе украинских социал-демократов. Он тут же скрылся и уехал в Сибирь, с 1907 по 1914 год работал в Нижнеудинском и Красноярском уездах землеустроителем, а затем - агрономом в деревне Шушенской Минусинского уезда.

В начале первой мировой войны, в 1914 году, Кравченко вновь был мобилизован в армию, но из-за революционных взглядов на фронт отправлен не был, а служил командиром караульной роты в резервном полку Красноярского гарнизона. После отречения государя в марте 1917 года А. Д. Кравченко избрали депутатом Ачинского совета, он вошёл в военную фракцию. Затем был назначен начальником горотдела милиции, одновременно принимал участие в деятельности полкового совета солдатских депутатов 13-го Сибирского запасного стрелкового полка. Когда гражданская война пришла в Сибирь, Кравченко также был призван в белую армию адмирала Колчака, но от службы уклонился - дезертировал. Находясь на нелегальном положении, активно вёл агитационную работу среди австро-венгерских военнопленных. К лету 1918 года Кравченко организовал партизанский отряд для борьбы с колчаковцами на территории Енисейской губернии, комиссаром которого был член ВКП(б) грузин С. К. Сургуладзе. В декабре того же года А.Д. Кравченко избрали главным командиром партизанских отрядов, расположенных вокруг губернского центра - Красноярска. В апреле 1919 года партизанский отряд А. Д. Кравченко слился с отрядом П. Е. Щетинкина. В результате этого соединения была образована красная партизанская армия под общим командованием Александра Кравченко. После неудачных боёв с белыми частями весной и летом 1919 года она была частью окружена, частью уничтожена, а частью партизаны просто разбежались по домам. Однако около 1,5 тысяч красных партизан, её ядро, сумели вырваться из окружения и вынужденно отступили в Урянхайский край, где и сыграли свою главную роль в дальнейших трагических и кровавых событиях...

Позднее, в январе 1920 года, партизаны влились в состав 5-й армии РККА на правах отдельной дивизии, которая именовалась Енисейской стрелковой дивизией имени Третьего Интернационала. Командиром был Кравченко, комиссаром - Сургуладзе, начальником штаба - Щетинкин. Эта армия впоследствии способствовала установлению советской власти в Монголии. К тому времени командовал подразделением уже П. Е. Щетинкин. Известно, что весной 1920 года комдив А.Д. Кравченко вступил в ряды ВКП(б). В 1920-1921 годах он в рядах 1-й Сибирской дивизии воевал против частей белогвардейцев в Крыму и на Северном Кавказе.

После окончания гражданской войны был председателем комиссии по восстановлению разрушенного хозяйства Кубано-Черноморской области, особо уполномоченным по формированию добровольческих частей в Восточно-Сибирском военном округе, работал инспектором по коллективизации сельского хозяйства при Наркомземе РСФСР - для этого его командировали в Ставропольскую губернию. С 1922 года - заведующий губернским земельным отделом в Пятигорске. В 1923 году, 21 ноября, Александр Кравченко был убит - погиб от рук жителей одной из станиц, недовольных кровавой политикой расказачивания.

Антирусские волнения в Урянхае

Активизация китайско-монгольских отрядов на границе послужила толчком к вооружённому мятежу урянхов против русского присутствия. С 1 по 3 июня 1919 года в районе реки Кемчик, где проживали наиболее зажиточные и русофобски настроенные урянхи, казалось, горела земля. Мятежники - от 400 до 600 человек - разграбили и сожгли все русские торговые фактории, заимки, убили свыше 60 мужчин, а женщин и детей угнали в плен. По данным И. И. Серебренникова: « этот мятеж сопровождался первобытными расправами над русскими подданными. Их сбрасывали в реку со связанными руками, не щадили ни старых, ни малых…».

Для подавления этих волнений и прекращения издевательств в район Чадана были направлены казаки-сибирцы и крестьяне-дружинники. Во главе с подъесаулом Распопиным они сражались насмерть. Известно, что во время одного такого боя была уничтожена банда урянхов почти в сто человек. Впрочем, на войне без потерь не бывает. В боях потери несли обе стороны. Командир сотни 3-го Сибирского казачьего полка доносил управляющему делами Урянхайского края А. А. Турчанинову (так стала называться его должность после прихода к власти адмирала Колчака) о трёх набегах на посты и о первой жертве: "В вооружённой стычке с урянхами убит один казак и ранено три дружинника". Замечу, как «оригинально» поступали в этой ситуации жители некоторых русских селений. Они откупались от притязаний мятежников весьма и своеобразно. Спасая собственные жизни, жители захватывали отдельных офицеров, казаков, дружинников и сдать их урянхам на скорую расправу в обмен на свое спокойствие и относительно сытую жизнь. В общем, действовали по известному принципу: «своя рубашка к телу - ближе.»

В. А. Шулдяков, историк, автор исследования "Гибель Сибирского казачьего войска", пишет, что сильное недовольство среди урянхайского населения в 1918-1919 годах вызывали "товарный голод, обесценивание денег и спекуляция. Особенно сильное озлобление вызвали спекулятивные операции сибирских татар, проникших в этот район из мест компактного проживания в Минусинском уезде. Русские товары первой необходимости были редки и чрезвычайно дороги. Но китайских и монгольских купцов с их дешёвыми товарами русские власти в Урянхай не пускали. Революционной смутой и общей разрухой в России решили воспользоваться китайские торговые фирмы ("Бани-бабу" и другие), изгнанные из этих мест в 1912 году. Их агенты действовали в 1918-1919 годах через монгольскую и урянхайскую знать, вели тайную русофобскую пропаганду среди урянхов, а среди русского населения распространяли сведения о доступности и дешевизне китайских товаров".

В Монголии, у русской границы, рассредоточились монголо-китайские вооружённые отряды, а в селения, расположенные на левых притоках Кемчика, были посланы агитаторы, разжигающие антирусские настроения и подстрекающие к вооружённым выступлениям. В те годы подрывная работа монголов и китайцев велась при участии крупных урянхайских чиновников, которые, по сути, были руководителями вооружённых мятежей на местах. Нельзя сбрасывать со счетов и действия собственно китайско-монгольских отрядов. Овладев районом Кемчика, они принялись наводить здесь свои порядки, стремились распространить влияние и на другие районы Урянхая. Так, монгольский боевой отряд численностью до 350 всадников появился дальше, за хребтом,- у Самагалтая. Монголы начали проникать и в Подхребтинский район.

Кстати, живы многие свидетели кровавых событий в Туве в 90-х годах прошлого века. Впрочем, точно также живы и сами организаторы-сепаратисты и непосредственные участники тех недавних кровопролитий и процесса по выдавливанию русского населения за пределы Тувы. Практически никто из них так и не понес никакой ответственности. Все они были организованы примерно так же, по тому же сценарию. В общем, методы и способы подрывной работы наших недругов остаются прежними.

А тогда дела развивались следующим образом. Управляющий краем А. А. Турчанинов 9 июня 1919 года обратился по телеграфу к адмиралу А.В. Колчаку с просьбой прислать ещё хотя бы сотню-полторы бойцов. В частности, он писал: "Если подкрепление не появится, то находящиеся на границе отряды монголов расценят это как слабость России и поднимут в Урянхае всеобщее восстание. Так безответственно вести дело на границе нельзя".

Несомненно, что в те дни существовала вероятность распространения мятежа урянхов на другие территории региона. К ночи 28 июня группы мятежников появились в Урах, неустойчивая ситуация складывалась в Динарах, отмечено волнение жителей в некоторых хошунах. В донесениях сообщалось: "В хошунах, пока не присоединившихся к мятежу, царили полная растерянность, напряжённость, страх перед создавшимся положением. И хотя в разговорах с русскими местные урянхи высказывали своё неодобрение и ужас перед свершившимися казнями русских людей на Кемчике, причем это вовсе не было гарантией, что они тут же не присоединятся к повстанцам".

Положение красных партизан

В июне 1919 года объединенные силы белых разгромили в Енисейской губернии т.н. «Степно-Баджейскую республику». Однако основное ядро красных партизан смогло выйти из окружения и уйти в Минусинский уезд. Отряды и дружины местной самообороны енисейских казаков, находившиеся здесь, не позволили красным партизанам наступать на уездный центр - Минусинск. А 26 июня 1919 года сюда подошли ещё и казачьи отряды во главе с атаманом ЕКВ А. Н. Тялшинским. Партизаны об этом знали, поэтому они, проследовав через деревни Козино, Мигна, Ольховка, Дятлово, они вышли к сёлам Шалаболино и Курагино Минусинского уезда. Здесь завязались тяжелые бои.

В этих боях принимали участие: вахмистр сотни, казак Никифор Ермолаев, младшие урядники Никифор Каргаполов, Макар Байкалов, Иннокентий Терских, приказные Иннокентий Байкалов, Григорий Белозеров, казаки Георгий Белозеров, Алексей Солдатов, Гавриил Терских и многие другие жители станиц Минусинского уезда. Передовые отряды армии А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкина в период с 24 по 25 июня попытались переправиться через реку Тубу. Однако сделать это им не удалось. Местная боевая команда во главе с поручиком Ценбергом, сотня енисейских казаков под командованием поручика Занина и крестьянская дружина деревни Большая Иня не позволили партизанам прорваться на этом участке. Потерпев неудачу в боях за переправы, партизаны, среди которых, судя по информации из уездной газеты «ТРУДЪ», было довольно много инородцев: мадьяр, латышей и латгальцев, вынужденно двинулись вверх по Тубе.

Так, в селе Шалаболино Шушенской волости они разорили и подожгли более трёх десятков дворов, рассыпали хлеб по улицам; в Курагине полностью уничтожили весь архив, разгромили квартиры лесничего, почтово-телеграфного чиновника, врача, нескольких состоятельных жителей и даже отрубили головы члену волостной земской управы и брату бывшего депутата Государственной думы крестьянина Ермолаева. Войска Минусинского боевого района под командованием подполковника Романенко вынудили партизан к бегству в тайгу. Совершив налёт на село Ермаковское, белые окончательно расстроили ряды партизанского полка, а в районе деревни Григорьевки отрезали большую группу красных от основных сил. Им пришлось догонять ушедшую далеко на юг армию.

Надеясь оторваться от преследователей и получить хотя бы небольшую передышку, партизанское командование приняло решение отступить в Урянхайский край. В районе притока Енисея - реки Ус - 7 июля были замечены передовые подразделения красных. Сюда отправилась команда прапорщиков Яркова и Иванова, состоящая из сибирских казаков и дружинников. Им была поставлена задача: задержать идущие в Урянхай партизанские подразделения. Впрочем, задержать партизан Щетинкина имеющимися здесь силами белогвардейцев было нереально. По данным начальника войск Минусинского уезда полковника В. А. Романенко, в армии партизан на момент её отхода в Урянхайский край было свыше 1,5 тысячи человек личного состава. Чтобы в горно-таёжной местности успешно бороться с красными силами, мятежниками-урянхами и монголо-китайскими отрядами, белые части адмирала Колчака должны были иметь здесь не менее 2-х тысяч боеспособных штыков и сабель. Таких сил белые здесь не имели.

Опять власть меняется

Неожиданное появление в Урянхайском крае красных партизан внесло в ряды белых большие колебания и сомнения. Понимая всю остроту ситуации, многие местные дружинники стали дезертировать по домам и заимкам, унося с собой оружие и патроны. О шаткости своего положения говорили офицеры и на совещании у управляющего Урянхайским краем. Командиры подразделений справедливо считали: "никаких средств удержать Белоцарск в своих руках у нас нет". Учитывая непростую ситуацию, управляющий краем А. А. Турчанинов отдал приказ об эвакуации администрации и всех белых частей в уездный центр Минусинск. Служащие администрации и пограничная стража в срочном порядке сплавились на плотах по Енисею- «у страха, как известно, глаза велики». Когда об этом донесли Колчаку, адмирал приказом от 15 июля 1919 года освободил от должности А. А. Турчанинова, а вместо него назначил генерал-майора В. Л. Попова. Однако сам бежавший Турчанинов к тому времени уже был ограблен и убит восставшими урянхами.

...Утром 11 июля отряды Кравченко - Щетинкина появились в 160 километрах от Белоцарска. Сначала, в 8 утра, казаки и дружинники под командованием прапорщиков Яркова и Иванова отогнали противника и сорвали переправу красных партизан через реку. Спустя несколько часов красные нашли более удобное место, перебрались через реку и внезапно ударили в тыл. В этом бою трое казаков были убиты, а трое пленены и расстреляны сразу после боя. Большие потери несли дружинники. Состав белого заслона отчасти был уничтожен, отчасти рассеян по тайге. Прапорщик Иванов с остатками команды начал отходить к Белоцарску, но так и не успел соединиться с основными частями отряда. И 12 июля 1919 года белые части уже оставили город.

Щетинкинцы тут же пошли в наступление. В ходе завязавшегося боя красные партизаны разгромили подразделение белых и захватили в плен множество дружинников. При отходе, по свидетельствам очевидцев, некоторые из казаков, чтобы избежать плена, бросались вниз с высокой отвесной скалы под названием «Сахарная Голова». Отряды белых - неполная шестая сотня 3-го Сибирского казачьего полка, остатки Усинской полуроты и Белоцарской дружины самообороны под общим командованием подъесаула Распопина - также отступили и ушли в Амыльскую тайгу. Примерно через месяц, 12 августа 1919 года, уцелевшие в тех боях силы белых присоединились к правительственному отряду есаула Г. К. Бологова в районе Турана. Отряд есаула Бологова шёл им на выручку из Минусинска и рассчитывал сходу освободить Белоцарск от партизан. Некоторые биографические сведения о нем приведу ниже.

Григорий Кириллович Бологов родился в 1895 году в станице Александра Невского поселок Куйтун Иркутской губернии. Умер 3 марта 1976, Сан-Франциско США. По рождению иркутский казак. После окончания Иркутского военного училища в 1917 году в чине хорунжего Г.К Бологов направлен в Красноярск, начав службу младшим офицером в одной из сотен Красноярского отдельного казачьего конного дивизиона. Участник гражданской войны на стороне Белого Движения. Командовал рядом казачьих подразделений. Есаул (1919 г.) Дважды ранен в боях с красными частями. Как сказано в некрологе по случаю его смерти, опубликованном в зарубежной печати: «Спаситель русской дальневосточной эмиграции, общественный деятель в Китае, на острове Тубабао на Филиппинах и в Сан-Франциско. Казак Енисейского войска, боевой офицер, войсковой старшина в годы гражданской войны, председатель Русской эмиграционной ассоциации в Шанхае, представитель белых русских в Китае. Во время наступления Китайской Красной армии в 1948 деятельность русской ассоциации была прекращена китайскими властями. Г.К. Бологов организовал из 36 человек инициативную группу и добился у правительства Чан Кай-Ши разрешения возродить Русскую эмиграционную ассоциацию. В ассоциации сразу зарегистрировалось 1,2 тыс. чел., а через год— более 1,5 тыс. чел. Председателем был избран Г.К. Бологов, помимо благотворительной деятельности занявшийся вопросами спасения русских эмигрантов от коммунизма. Начались хлопоты о вывозе русских эмигрантов из Китая. При содействии американских сенаторов в январе 1949 было объявлено, что 6 тыс. желающих русских эмигрантов будут вывезены из Китая и временно поселены на Филиппинах, на острове Тубабао. Эвакуация прошла очень организованно на морских судах и на американских транспортных самолетах. На острове Тубабао продолжал организационную деятельность в сотрудничестве с филиппинским правительством и IRO (International Relief Organization). Выбран председателем нескольких национальных группировок, оказавшихся в лагере беженцев и перемещенных лиц. При участии казака Г.К. Бологова среди беженцев были организованы русская церковная и культурно-просветительная жизнь, школы, скаутская организация. В апреле 1950, усилиями многих, была принята поправка к закону США о перемещенных лицах от 1948, касающаяся беженцев из Китая. Поправка была одобрена Конгрессом США и подписана президентом Г. Трумэном. Начался отъезд русских в США. Г.К. Бологов поселился в Сан-Франциско и продолжал служить зарубежной Руси, был представителем Казачьего союза и несколько лет председателем Русского центра за рубежом. www.gramota.net/materials/3/2011/5-3/2.html

Последняя схватка

Красные партизаны, занявшие село Верхне-Усинское, были встречены хлебом-солью и иконами. Однако когда их возчики, прошедшие без замены долгий путь от Минусинска через Саяны запросились домой, жившее здесь старообрядческое население отказалось предоставить красным партизанам коней, телеги и новых возчиков из числа местных староверов - жителей Верхне – и – Нижеусинска и окрестных факторий и заимок. Тогда партизаны начали изымать имущество в приказном порядке, по заимкам отправился конный эскадрон во главе с командиром-интернационалистом Жальнерчиком. Таким образом, у местного населения в принудительном порядке были конфискованы не менее 650-700 лошадей, конская сбруя и множество разных подвод.

В обезлюдевший Белоцарск армия Щетинкина вошла 18 июля 1919 года. Всё имущество и военное снаряжение, брошенное белыми при отступлении, досталось щетинкинцам: взрывчатка, медикаменты и даже небольшой золотой запас. Штаб партизан обратился к жителям Урянхайского края и Усинского пограничного округа с требованием прекратить против большевиков любую борьбу и поддержать армию продовольствием, лошадьми и оружием. Был также объявлен созыв жителей и проведен съезд. Партизаны уверяли: они готовы защищать население Урянхая. Некоторые жители Подхребтинского района также встретили красных хлебом - солью, а местные добровольцы пополнили ряды их армии. В то же время многие русские, проживающие в Усинске, Туране, Уюке и в других деревнях и заимках, были настроены к щетинкинцам откровенно враждебно.

Очень сложно складывались отношения партизан с монголами. Монгольский отряд численностью в 600 всадников подошёл к Белоцарску, начались переговоры. Партизаны-щетинкинцы пошли на хитрость. Они признали Урянхай территорией Монголии, но просили пропустить их военные формирования в Туркестан, а также принять меры к устранению беспорядков в крае, выражавшихся в насилии над русским населением. Надо отметить, что партизанская армия, отступавшая под напором противника в Урянхай, находилась уже в плачевном состоянии. В среде бойцов нередкими были критические высказывания в адрес командования, случаи неисполнения приказов и даже дезертирства. Красным необходим был хотя бы кратковременный отдых.

Заняв Белоцарск, партизаны расположились по его окрестностям. Части Манского и Тальского полков находились на окраинах города, а лазарет, пороховая лаборатория и оружейная мастерская, которые сопровождал один из батальонов Северо-Ачинского полка, были дислоцированы в соседнем селе Верхне-Никольском. К моменту подхода к Белоцарску отряда Бологова в городе находились 1-й батальон и кавалерийский эскадрон Канского полка, батальоны Северо-Ачинского и Тальского полков, отдельная советская рота - всего около 750 активных штыков и до 100-150 сабель. Кроме того, в качестве трофеев партизаны захватили несколько орудий, 10 пулемётов, до тысячи винтовок и большое количество патронов к ним…

Чем располагал есаул Бологов? У него было около 350 енисейских и сибирских конных казаков, 100 бойцов учебной команды, 125 солдат из состава сводной пехотной роты, 65 солдат Усинской полуроты, около 100 человек из пулемётной команды с 5-6 пулемётами, а также команда артиллеристов при двух орудиях. Пехота состояла в основном из необстрелянных и недостаточно обученных новобранцев. Однако именно эти силы, подойдя к Турану, вынудили Канский партизанский полк сдать населённый пункт без боя и отступить в горы. Совершив бросок из Турана к Белоцарску, отряд есаула Бологова в третьем часу ночи 28 августа 1919 года подошёл к переправе через Енисей.

Белая пехота окружила город и начала окапываться, а артиллерия открыла пулемётный и орудийный огонь по партизанам Манского полка, которые прикрывали переправу. В результате Манский полк вынужден был сменить позиции. После трёхчасового боя красные отошли к горному перевалу, а оттуда - в село Верхне-Никольское. Посланный на подмогу батальон Тальского полка, не выдержав флангового огня белогвардейцев, также отступил в горы. К 9 часам утра отряд Г.К. Бологова очистил себе дорогу на Белоцарск, а к 15 часам пополудни город вновь оказался в руках отряда есаула Бологова. Он тут же телеграфировал в Минусинск: "красные банды разбиты, Белоцарск взят, главари Кравченко и Щетинкин, захватив золото казначейства, бежали в Монголию". Однако ближайшие события в регионе вновь до неузнаваемости изменили здесь расстановку сил.

Красные партизаны, отступив под натиском белого воинствап из Белоцарска, все-таки не были разгромлены полностью. Отброшенные в горы подразделения Канского и Тальского партизанских полков по воле случая (такова здесь конфигурация местности - прим. авт.) вообще оказались в ближайшем тылу белых. Чтобы вырваться из окружения, они должны были с боем идти на воссоединение со своими основными силами - иного выхода у них просто не было. В этот момент очень важную роль сыграли те из партизан, которые ранее за различные преступления были ревтрибуналом приговорены к смертной казни. Их, ожидавших неминуемого расстрела, содержали под усиленной охраной в обозе. Когда этот обоз попал под сильный артиллерийский огонь, то он начал разбегаться в разные стороны. Поэтому «смертники» были по приказу Щетинкина немедленно вооружены и поставлены командованием в строй. Кроме того, всем штрафникам из числа красных партизан в случае удачного прорыва пообещали полную амнистию.

Позднее сам П. Е. Щетинкин вспоминал об этом эпизоде следующее: "наше положение было отчаянным. Оно отличалось крайней неопределённостью. С одной стороны, противник превышал нас численностью, так что думать об ударе прямо в лоб было трудно, с другой стороны, нам представлялся, может быть, единственный и неповторимый случай опрокинуть силы противника в Енисей. Мы учли эту исключительность положения и готовность бойцов умереть, но победить". Стихийно красные пришли к единственному верному решению: решению атаковать колчаковский отряд сразу с трех сторон! Фронт выстроили следующим образом: на правом фланге стоял 1-й батальон Северо-Ачинского полка, в центре - Канский полк, слева - батальоны Тальского полка. Батальоны Северо-Ачинского полка были отведены в резерв партизанского командования. Всего в контрнаступлении участвовали 800 пеших и 400 конных бойцов. Их поддерживала пулемётная рота - 10 станковых и ручных пулемётов.

Кровавая развязка

Вечером 28 августа партизаны полукольцом окружили город. В это время начиналась неистовая гроза. Наступающие партизаны умело использовали момент и под шум дождя пошли на штурм Белоцарска. Белые на одном из флангов попытались остановить их напор, но рота Канского партизанского полка сильным ружейным огнём смела контратаку. Ещё трижды казачьи сотни делали попытки прорвать фронт, но безуспешно. Во время конных атак енисейские казаки потеряли до половины личного состава. К партизанам же подошли два свежих батальона из состава Северо-Ачинского и Тальского полков, беспорядочной толпой они бросились в схватку. Дрались ожесточённо, как вспоминал позднее один из партизан: "Штыками, камнями, кулаками". Щетинкин писал в своих воспоминаниях: "Бой был упорный, кровавый, многочасовой. Порой рукопашный".

Белая пехота держалась довольно стойко. Но произошло событие, ставшее переломным: солдаты-новобранцы только что призванные по мобилизации, совершенно неожиданно для командования, повернули оружие против своих. Они стали расстреливать белых офицеров, а также открыли ружейный и пулемётный огонь по позициям казаков. К 22 часам красные партизаны с трёх сторон зажали своего непримиримого врага в самом городе. В Белоцарске, который в те годы был по большей части деревянным, возникло множество пожаров, тушить которые было нечем и некому…

Белые подразделения начали отступать в единственном свободном направлении - к Енисею. Перегруженный паром с людьми затонул. Лодок и плотов на всех не хватало. Партизанам удалось сбросить белых в Енисей. Сам есаул Г.К. Бологов был дважды ранен, однако его казаки сумели переправить на лодке на другой берег. Многие бойцы отряда пытались перебраться через Енисей вплавь, многие при этом были ранены и утонули во время переправы. Спастись удалось очень-очень немногим. Урон, нанесённый в этом бою белым, был, по оценкам партизан, весьма значительный: до 500 погибших в бою и утонувших. Кроме того, по данным партизан, около 300 мобилизованных дружинников-колчаковцев сдались в плен вместе с орудиями и пулемётами. Часть пленных красные партизаны расстреляли здесь же, на берегу. Щетинкинцы потеряли 46 убитыми и 44 ранеными. Общие же потери белых, по оценке противника, могли достигать тысячи человек. Число, на мой взгляд, явно завышенное. Один из участников того боя, будущий советский писатель П.П.Петров, репрессированный в 30-е годы, писал о захоронении 90 убитых белогвардейцев. Он же упоминал о двух захваченных трёхдюймовых орудиях и куче винтовок, наганов и биноклей, которые "партизаны с лодок несколько дней подряд багрили со дна реки…". После разгрома белой армии адмирала А.В. Колчака превосходящими частями РККА и силами красными партизанами в конце 1919 – начале 1920 годов, не успевшие уйти на восток с основными белыми силами часть енисейских казаков – сотня хорунжего Занина осталась в Енисейской губернии. Она, насчитывавшая вместе с присоединившимися к ней членами семей казаков, общим числом до 350 человек, – отступила на юг, и через через Урянхайский край ушла на территорию Монголии. Здесь у города Улясутай, пополнившись личным составом, эта казачья сотня поручика Занина стала основой нового отряда. Его возглавил енисейский казак, председатель войскового управления ЕКВ И.Г. Казанцев. В Монголии отряд И.Г. Казанцева вошел в состав Азиатской конной дивизии барона Р.Ф. Унгерн-Штернберга, но продолжал действовать автономно. Летом 1921 года отряд под командой председателя войскового управления ЕКВ И.Г. Казанцева, насчитывавший около 450 человек, исполняя приказ барона Унгерна, попытался прорваться на территорию РСФСР через Урянхайский край. Здесь он встретил сильное сопротивление отрядов красных партизан и местных большевиков под командованием С.К. Кочетова и объединенных с ним отрядов урянхов (тувинцев). Отступив после кровопролитного боя, в районе монастыря Саруль-Гун Казанцев со своими людьми присоединился к отступающим белым частям генерала А.И. Бакича и атамана Алтайского казачьего войска георгиевского кавалера прапорщика А.П. Кайгородова.

Потерпев неудачу при осаде монастыря отряд И.Г. Казанцева влился в состав отряда генерала Бакича. под командованием полковника Л.Х. Бек-Мамедова. Сам И.Г. Казанцев погиб в бою в декабре 1921 года при очередной попытке отряда прорваться в Россию. Полностью отряд генерала А.И. Бакича с входившими в него енисейскими казаками был уничтожен большевиками лишь в начале следующего, 1922 года. Сам генерал Бакич был вывезен в Россию и расстрелян в Новосибирске. Имеющиеся архивные данные позволяют, однако, считать отряд Бакича скорее группой беженцев, в составе которой вооруженные лица составляли не более одной трети. Однако политическая целесообразность возобладала и уничтожение беженцев было преподнесено властями как "большой успех в деле уничтожения очередной мощной банды белогвардейцев".

Установившаяся в начале 1920 года советская власть в Енисейской губернии констатировала: «здесь существуют различные повстанческие группы, не согласные с политикой проводимой большевиками. Среди них: отряд полковника Олиферова, группа Рощина - Мишина, банды Майногашева-Рошева-Чудогашева, "Черные партизаны" и некоторые другие вооруженные бандформирования. Так, в 1920–1924 г.г. на юге Ачинского и Минусинского уездов Енисейской губернии активно действовал повстанческий Горно-конный им. Вел. Кн. Михаила Александровича (Романова) отряд под командованием енисейского казака из станицы Соленоозерной (Форпост) Минусинского уезда И.Н. Соловьева, насчитывавший в своих рядах от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Данное антибольшевистское формирование распалось после ряда серьезных поражений повстанцев в боях с регулярными частями РККА и частями ЧОН Енгубисполкома, усиленных вооруженными отрядами партийного и советского актива только после гибели самого "императора тайги" в мае 1924 года.

Подводя итоги, следует отметить, что в годы гражданской войны в Сибири относительно немногочисленное, в сравнении с другими казачьими войсками, енисейское казачество, не приняв установление советской власти, однозначно стало на сторону её политических противников. Позднее оно приняло активное участие в боевых действиях в составе различных антибольшевистских вооруженных формирований – от небольших партизанских отрядов и дружин самообороны казачьих земель до крупных конных подразделений Белой Армии, целиком сформированных из числа казачьего населения Енисейской губернии. Части, в которых служили енисейские казаки, противостояли красным с октября 1917 г. до ноября 1922 г. на территории от Петрограда до Приморья. В Урянхайском крае, Забайкалье и Монголии и оказали значительное влияние на ход и продолжительность гражданской войны не только в Сибири, но и в России. С завершением гражданской войны енисейские (красноярские) казаки, оставшиеся на Родине, в последующие десятилетия были подвергнуты массовым политическим преследованиям, красному террору с элементами самого настоящего геноцида со стороны сторонников власти советов. Этому есть многочисленные документальные свидетельства из архивов, а также воспоминания очевидцев тех трагических событий и лет. Возвращаясь к событиям гражданской войны в Урянхае, дополню следующее: Все красные партизаны, погибшие в тех тяжелых боях, были похоронены с воинскими почестями в трёх братских могилах на берегу Енисея. В 30-е годы 20–го века в партизанские могилы подзахоронили нескольких известных тувинцев, участников описанных событий. Их именами названы несколько улиц в столице Тывы - Кызыле. В 1950-е годы на месте захоронения красных партизан был сооружён новый памятник, а вокруг него - разбит сквер. В середине 80-х здесь вновь провели благоустройство. В Красноярске, Минусинске, Абакане, Кызыле именами красных командиров - Кравченко, Щетинкина, Сургуладзе и других видных, и не очень видных, большевиков - были названы улицы, площади, скверы, им установлены памятники и мемориальные доски. О могилах погибших участников тех боёв со стороны белого воинства мало что известно. В основном данные о них хранят безмолвные архивы. К сожалению, не идёт пока и речи, о создании памятника всем белым воинам, сложившим голову во время гражданской войны в Сибири. А ведь момент вполне подходящий, в августе 1919 года будет отмечаться ровно сто лет со времени тех трагических событий…

Сергей БАЙКАЛОВ

Абакан-Большой Монок